Книга: Гибер Эрве «Цитомегаловирус. Больничный дневник». Эрве гибер цитомегаловирус


Гибер Эрве. Цитомегаловирус. Больничный дневник

Дата рождения: Место рождения: Дата смерти: Место смерти: Гражданство: Род деятельности: Годы творчества: Жанр: Дебют: Премии:
Эрве Гибер
Hervé Guibert

14 декабря 1955(1955-12-14)

Париж, Франция

27 декабря 1991(1991-12-27) (36 лет)

Париж, Франция

 Франция

писатель, фотограф, журналист

1977—1991

автобиографическая проза

«Смерть-пропаганда» (1977)

«Сезар» (1984)

Эрве́ Гибе́р (фр. Hervé Guibert, 1955—1991) — французский писатель, фотограф, журналист. Наибольшую известность получили его поздние автобиографические романы, посвящённые теме СПИДа и опыту жизни с ним.

Биография

Эрве Гибер родился 14 января 1955 года в парижском пригороде Сен-Клу, в 1973 году закончил школу в Ла-Рошели. После неудачной попытки поступить в государственный институт кинематографии IDHEC Гибер освоил профессию кинокритика. Его рецензии выходили в изданиях Cinéma, Had, Les nouvelles littéraires, 20 ans, Combat. В 1977 году он устроился культурным обозревателем во влиятельную газету Le Monde, в которой проработал вплоть до 1985 года[1]. В качестве сотрудника этого издания ему довелось общаться со многими известными людьми, в частности, он брал интервью у Андрея Тарковского[2].

Дебютная книга Эрве Гибера «Смерть-пропаганда» (La mort propagande) вышла в свет в 1977 году. Критик Арно Генон увидел в прозе 21-летнего автора развитие традиций Жоржа Батая, Пьера Гийота и Жана Жене, поскольку литературные эксперименты Гибера неразрывно связаны с бескомпромиссным исследованием человеческой телесности как источника наслаждений и страданий[3]. За дебютной работой последовал фотороман «Сюзанна и Луиза» (Suzanne et Louise, 1980), посвящённый двум пожилым родственницам писателя, раскрывший его талант фотографа. В 1982 году Гибер опубликовал сразу три автобиографических романа — «Псы» (Les chiens), «Одинокие приключения» (Les aventures singulières) и «Путешествие с двумя детьми» (Voyage avec deux enfants), в которых вернулся к предельно откровенному рассказу о своей жизни. Эти работы упрочили его литературную репутацию. Как отмечала Мишель Бернстайн на страницах газеты Libération[4], «о чём бы Гибер ни говорил — о любви, о садомазохизме, о путешествиях или о фотографии, — он каждый раз недосягаем. Всегда извращённый, он никогда не бывает непристойным. Его изысканность и утончённость придерживаются суровых правил»[5].

В 1984 году Гибер добился признания на кинопоприще: как соавтор сценария к фильму Патриса Шеро «Раненый человек» (L’homme blessé, 1983) он удостоился премии «Сезар». В сюжете картины — молодой человек становится одержимым своим новым знакомым, связанным с криминальным миром, и в финале убивает его — прослеживалось влияние романов Жана Жене «Дневник вора» и «Чудо о розе»[1]. Следующий сценарий Эрве Гибера, который он создал специально для своей близкой подруги Изабель Аджани и собирался поставить самостоятельно, так и не был реализован, поскольку актриса утратила интерес к проекту.

В 1988 году у Эрве Гибера диагностировали СПИД. Перед лицом неизлечимой болезни его художественное дарование раскрылось во всей полноте. Тема смерти, всегда волновавшая писателя, в его поздней прозе вышла на первый план. Наиболее существенное влияние на творчество Гибера в этот период оказал Томас Бернхард. Подобно австрийскому автору Гибер черпал вдохновение в своём больничном опыте[6]. В романе «Другу, который не спас мне жизнь» (A l’ami qui ne m’a pas sauvé la vie, 1990) он подробно рассказал о своём недуге, оказавшись, таким образом, одним из первых публичных людей во Франции, решившихся на подобный шаг. Среди главных героев книги — философ Мишель Фуко (он выведен под именем Музиль), умерший в 1984 году от последствий СПИДа. Гибер близко знал французского мыслителя и оставил обстоятельную хронику последних лет его жизни. Теме СПИДа посвящены также автобиографические романы «Сочувственный протокол» (Le protocole compassionnel, 1991) и «Человек в красной шляпе» (L’homme au chapeau rouge, 1992). Эти книги, составляющие своеобразную трилогию, стали во Франции сенсацией[1] и способствовали изменению общественного мнения по отношению к носителям ВИЧ-инфекции[6].

По предложению телепродюсера Паскаль Брегно с июня 1990 по апрель 1991 года писатель каждый день снимал себя на видео: свои походы в больницу, медицинские процедуры, встречи с родственниками, поездку на остров Эльба, бесконечные часы апатии и одиночества в собственной квартире[3]. При непосредственном участии Гибера из этих плёнок был смонтирован шестидесятиминутный фильм, получивший название «Стыд или бесстыдство» (La pudeur ou l’impudeur). Кинокритик Михаил Трофименков писал, что постепенно Гибер «перестал замечать работающую камеру, и поэтому фильм не выдаёт себя за документ, не изображает искренность, а просто является искренним документом»[7]. Для смертельно больного Гибера, который всю жизнь стремился к карьере режиссёра, этот проект стал осуществлением детской мечты[8]. Премьера картины «Стыд и бесстыдство» состоялась на телеканале TF1 в январе 1992 года.

Накануне своего 36-летия Эрве Гибер предпринял попытку самоубийства. Через две недели, 27 декабря 1991 года, он скончался[1].

Издания в России

Первая публикация прозы Гибера на русском языке увидела свет ещё при жизни автора — в августовском и сентябрьском номерах журнала «Иностранная литература» за 1991 год был напечатан роман «Другу, который не спас мне жизнь». Однако, как полагает Дмитрий Волчек, главный редактор издательства «Kolonna publications», российские читатели тогда мало что поняли в книге французского писателя, поскольку «не знали контекста, не сообразили, что герой по имени Музиль – это Фуко и т. п.»[9] В 1993 году роман «курьёзным образом» был переиздан под названием «СПИД» «в серии бульварной эротической литературы»[10].

Новые издания произведений Эрве Гибера стали выходить в России с подачи редактора Дмитрия Волчека и переводчика Алексея Воинова[9]. В 2011—12 ими были подготовлены к печати и выпущены пять книг писателя — романы «Путешествие с двумя детьми», «Одинокие приключения», «Без ума от Венсана» и «Гангстеры», а также сборник эссеистики «Призрачный снимок». В статье, приуроченной выходу первых переводов, Алексей Воинов отмечает многогранность прозы Гибера, который умел «говорить, возможно, свою, но правду, соединяя ложь и любовь, нежность и предательство, детство и безнадёжность, порнографию и искусство, слово и его визуальное воплощение»[11].

«Призрачный снимок», в котором Гибер изложил свои взгляды и размышления на тему фотографии, привлёк внимание российских рецензентов. Они отметили, что сборник полемичен по отношению к работе Ролана Барта «Camera Lucida» (1980) и тематически и интонационно перекликается с художественными текстами писателя.[12] Как резюмирует на страницах журнала «Коммерсантъ Weekend» Игорь Гулин, «Призрачный снимок» — «ответ фотографа потребителю фотографий: это искусство — не род изображений, а безнадёжно-эротический строй отношений с миром. Единственная цель фотографии — сконструировать желанный образ другого человека, образ всегда обречённый — как обречена в других текстах Гибера сама любовь»[10].

  • Другу, который не спас мне жизнь = A l’ami qui ne m’a pas sauvé la vie // Иностранная литература / Пер. с фр. М. Кожевниковой и В. Жуковой. — 1991. — № 8, 9. — ISSN 0130-6545.
  • Путешествие с двумя детьми = Voyage avec deux enfants / Пер. с фр. Алексея Воинова. — Тверь: Kolonna publications, 2011. — 100 с. — (Vasa Iniquitatis). — 500 экз. — ISBN 5-98144-143-1
  • Одинокие приключения = Les aventures singulières / Пер. с фр. Алексея Воинова. — Тверь: Kolonna publications, 2011. — 96 с. — (Vasa Iniquitatis). — 500 экз. — ISBN 978-5-98144-149-3
  • Призрачный снимок = L’image fantôme / Пер. с фр. Алексея Воинова. — Тверь: Kolonna publications, 2012. — 174 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-98144-153-0
  • Без ума от Венсана = Fou de Vincent / Пер. с фр. Алексея Воинова. — Тверь: Kolonna publications, 2012. — 92 с. — (Vasa Iniquitatis). — 500 экз. — ISBN 978-5-98144-158-5
  • Гангстеры = Les gangsters / Пер. с фр. Алексея Воинова. — Тверь: Kolonna publications, 2012. — 104 с. — (Vasa Iniquitatis). — 500 экз. — ISBN 978-5-98144-166-0

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 Boulé, Jean-Pierre. Hervé Guibert: Voices of the Self / Translated from the French by J. Fletcher. — Liverpool: Liverpool University Press, 1999. — 316 p. — (Modern French Writers). — ISBN 0-85323-871-5
  2. ↑ Гибер, Эрве. Мрачные цвета ностальгии. Интервью с А. Тарковским = Le noir coloris de la nostalgie // Тарковский, Андрей. Мартиролог / Пер. с фр. Валерия Босенко. — Международный институт им. Андрея Тарковского, 2008. — ISBN 978-88-903301-0-0.
  3. ↑ 1 2 Genon, Arnaud. La mort propagande / La pudeur ou l’impudeur  (фр.). herveguibert.net. Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 3 августа 2011.
  4. ↑ Bernstein, Michèle. Guibert : laissez venir à moi…  (фр.). Libération (21 octobre 1982). Проверено 8 августа 2011.
  5. ↑ Перевод цитаты приводится по источнику: Эрве Гибер. Путешествие с двумя детьми. Kolonna publications. Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 8 августа 2011.
  6. ↑ 1 2 Sarkonak, Ralph William. Angelic echoes: Hervé Guibert and company. — Toronto: University of Toronto Press, 2000. — 311 p. — (University of Toronto romance series). — ISBN 0-80204-794-7
  7. ↑ Трофименков, Михаил. СПИД: искусство в опасности // Искусство кино. — 1994. — № 1. — С. 31—43. — ISSN 0130-6405.
  8. ↑ La pudeur ou l’impudeur  (фр.). herveguibert.net. Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 6 августа 2011.
  9. ↑ 1 2 Осокин, Михаил. Дмитрий Волчек: «Нам нужен сын Люцифера и Дарьи Жуковой»  (рус.). Полит.ру (1 сентября 2011). Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 10 мая 2012.
  10. ↑ 1 2 Гулин, Игорь. Книги. Выбор Игоря Гулина  (рус.). «Коммерсантъ Weekend», № 14 (259) (20 апреля 2012). Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 10 мая 2012.
  11. ↑ Воинов, Алексей. 57 граней Эрве Гибера  (рус.). «Частный корреспондент» (21 декабря 2011). Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 10 мая 2012.
  12. ↑ Морозова, Катя. Новинки нон-фикшна: Азбука протеста, происхождение языка, объективизм и другие книги  (рус.). «Афиша» (15 мая 2012). Архивировано из первоисточника 16 августа 2012. Проверено 17 мая 2012.

Ссылки

dic.academic.ru

Стать добрым как Вальзер - PAVEL SOBOLEV

Эрве Гибер«Цитомегаловирус».Тверь, «Kolonna Publications» 2017

В середине сентября 1991-го года, примерно за 3,5 месяца до кончины Эрве Гибера, у него была диагностирована цитомегалия, – не слишком обременительная для человека со здоровой иммунной системой, но чрезвычайно опасная для больных СПИДом инфекция, способная выступить мощным и фатальным катализатором ухудшения их состояния. У Гибера первый «внешний» ее признак проявился в том, что он стал очень плохо видеть правым глазом; под серьезной угрозой потери зрения он был госпитализирован в клинику на окраине Парижа. Столкнувшись с очередным «осложнением», порожденным его главным недугом, Гибер начал представлять себя ослепшим, укрепляя своих дух тем, что ему ведь «всегда нравилось оказываться в условиях, прежде не знакомых, и познавать их до самого конца, пусть даже худшего»; довольно быстро, однако, Гибер сообразил, что прирастание в его сознании перспективы ослепнуть какой-то привлекательностью является лишь причудливой формой, которую мимолетно приобрело охватившее его на самом деле страшное отчаяние. На фоне последнего он стал отдавать себе отчет в том, что каждое его связанное с чем-то зрительное впечатление может оказаться последним: он принимался думать, что взятый им в больницу с собой «Конармейский дневник» Бабеля может оказаться последней прочитанной (возможно, и не до конца) им книгой, что то, что он может разглядеть в больничном окне («Провинциальный бульвар, какой-то лесок, фирму по аренде и ремонту грузовиков, больничную стоянку, несколько деревьев. А вдалеке – Париж»), может стать последним увиденным им городским – и вообще каким бы то ни было – пейзажем, что полуголый атлетичный юноша у рентгенологического кабинета будет последним человеком, кто своим видом вызвал у него влечение, а симпатичный медбрат с крошечным бриллиантом в ухе – последним, кто дал повод ощутить влюбленность; по мере усугубления отчаяния Гибер припоминал, что он едва ли не в любой момент может прекратить не только видеть, но и дышать, и тогда он отмечал для себя, что все что угодно в его жизни может оказаться не только последним увиденным, но и последним вообще: например, шампиньоны по-гречески, скат в масле с картофелем по-английски и сливы на десерт – последним обедом в его жизни, а палата, в котором он его съел, – его последней обителью. Между тем, к 1991-му году Гибером – прошедшим многие круги медицинского ада – уже был найден действенный способ если не преодоления отчаяния, то удержания его – хоть на какой-то срок – под контролем; вот и в этот раз он вспомнил о том, что «превращение душевной муки /…/ в объект изучения – если не сказать художественного произведения, – помогает с ней как-то справляться»; повертев в руках взятую им с собой в клинику книгу, Гибер решил, что он тоже должен вести свой дневник, и такой, что только с формальной точки зрения будет больничным, а по существу же – как и у Бабеля, военным.&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbspОколо трех недель, проведенных Гибером в стационаре, по сути, и были самой настоящей войной, когда за продление своей жизни, когда – просто за сохранение достоинства; впрочем, в его обстоятельствах очень часто между первым и вторым вполне можно было ставить знак равенства. Как мало кому другому, Эрве Гиберу было очень хорошо известно, что особая мучительность последних дней Мишеля Фуко была связана с тем, что медперсонал, в руках которого он оказался, пренебрег мерами необходимой в его ситуации стерильности; оттого у Гибера вызвало закономерный ужас обнаружение на полу рядом с койкой, на которую его определили, обрывков использованных перевязочных материалов. Капитулировав в борьбе за право оказаться в дезинфицированной палате, Гибер хотя бы выиграл битву за «девственность» клапанов на подсоединявшихся к нему венозных катетерах; тоже неистово он сражался за тканевые, а не бумажные и синтетические наволочки и простыни, не желая преть на последних и становиться еще в большей степени уязвимым перед разнообразными бактериальными рисками. Впрочем, не в меньшей степени, чем гигиенический «либерализм» и недостаток компетенции у санитарок и медсестер, напрягала его угроза, исходящая от их же (равно как зачастую и врачей) черствого равнодушия к тем пациентам, которых они держат за неизлечимых; Гибер небезосновательно подозревал, что еще страшнее микробов для него могут оказаться люди, кто его в своем сознании «приговорил» и оттого решил обращаться с ним как с обреченным, потому что принять такое отношение – значит согласиться со своим статусом «живого трупа», после чего останется только – и довольно быстро – подтвердить имеющиеся на счет тебя летальные ожидания. «Надо во что бы то ни стало заставить относиться к себе с уважением, мериться силами с персоналом сутками напролет изнурительно. Они рассчитывают, чтобы люди сдались, берут измором. Затем, в зависимости от случая, либо как-то тебя еще замечают, либо просто динамят»; Гибер, сделав предельно ясной для себя такую картину, стал делать все, чтобы не сдаваться и чтобы его как минимум замечали. Его батальный дневник – о сражениях за капельницу на колесиках, о боях за не сломанный столик для трапезы в кровати, за то, чтобы к супу и йогурту подавалось бы две ложки, а не одна, за право не надевать унизительный прозрачный халат, отправляясь в процедурную, и за право, напротив, надевать, отправляясь туда, шляпу. &nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp Разумеется, в этой борьбе Гибер порой увлекался так, что превращался в обычного пациента-брюзгу, который жаловался на крики больных в других палатах, стук каблуков медсестер в коридорах, шум слива унитаза в санузле, и даже часто доходил до паранойи, подозревая, что медсестры наливают ему в капельницу простую воду и что они воруют у него заметки, которые он ведет; скорее всего, обострение паранойи происходило тогда, когда отчаяние отбивалось от его рук (точнее, наверное, от ручки в его руке) и – выйдя-таки из-под его контроля – брало над его волей верх. В свой дневник он записал, что именно по причине «полнейшего отчаяния» этот дневник «может прерваться в любой момент»; это уведомление однажды едва не сбылось, когда Гибер под местным наркозом подвергся в операционной установке ему порт-системы, после чего Гиберу начало казаться, что пережитое им потрясение лишило его сил к тому, чтобы фиксировать свои мучения на бумаге, однако дневник и в этом случае не прервался, потому что для Гибера вдруг прояснилось, что забыть о пережитом ужасе он сможет только в том случае, если о нем напишет. Похоже, что примерно такие же мотивации были у него к письму и тогда, когда потрясения – которыми по понятным причинам были полные последние годы его жизни – оказывались не совсем уж жуткими, а более-менее умеренными; однако, кажется, именно в этом дневнике (он был издан отдельной книгой уже через месяц его смерти) он впервые (и, естественно, также и в последний раз) проявил некоторое беспокойство насчет того, что его тексты могут оказывать разрушительное воздействие на психику его читателей, – проявил, но тут же выразил надежду на то, что этого все-таки не происходит: «Не знаю, творю я добро или зло, когда я пишу этот дневник. Есть писатели, которые несут людям добро – Гамсун, Вальзер, Хандке и даже, парадоксальным образом, Бернхард в постоянном развитии его писательского дара. А есть такие, что причиняют вред – разумеется, Сад, Достоевский? Теперь я предпочел бы принадлежать к первой категории». Кстати, в итоге вовсе не Бабель, а «Прогулки с Робертом Вальзером» Карла Зеелига, скорее всего, стали последней прочитанной Гибером книгой; по крайней мере, уже в самом конце своего больничного дневника, приходящегося на последние дни перед выпиской, он пишет о восхищении книгой Зеелига (к которому, как угадывается, примешивается и радость от того факта, что глаза прекрасно справляются со чтением). Вопрос о несении добра и зла – в предложенной Гибером плоскости – всегда, наверное, остается спорным, но в чем уж точно можно уверенно обнаружить у Гибера с Вальзером «общее место», так это в том, что оба они несли своим читателям красоту, причем очень изысканного – в своей часто граничащей с безумием дикости – свойства. Как видно из больничного дневника Гибера, Вальзер оставался с ним, как принято в таких случаях говорить, «до самого конца»; по-моему, это довольно верный признак того, что сам Гибер все это время – тоже до самого финала – оставался самим собой. В его случае это – всю его творческую жизнь – означало держаться определенной стороны в эстетической системе координат; кто в последней занимает верную и соответствует высоким требованиям пребывания на ней, тот своей локацией на морально-этической шкале может уже даже и не интересоваться. &nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp&nbspУ Гибера соответствующий интерес, как можно предполагать, возник в его предсмертные годы, но никакое разочарование в своем искусстве ему явно не сопутствовало; как можно понять из больничного дневника Эрве Гибера, если у него и присутствовала какая-то неудовлетворенность в отношении оставляемого после себя «наследия», то она касалась только его объемов, – попросту говоря, его волновало, достаточно ли он успел написать и не должен ли был успеть написать – за отпущенное ему время – больше. Перед «русскочитающими» поклонниками таланта Гибера касающийся этого наследия аналогичный вопрос со всей остротой еще не встал; в каталоге «Колонны» присутствует уже дюжина книг Эрве Гибера, но ее связанный с ним издательский проект по-прежнему далеко не исчерпан.

sredamadeinest.livejournal.com

Книга: Гибер Э.. Цитомегаловирус

Гибер Э.ЦитомегаловирусБольничная палата – обманчивый коварный кокон, который понемногу преображает все внешнее пространство реальности – даже коридор – в нечто страшное. «„Цитомегаловирус “ был опубликован в январе 1992… — Колонна Пабликейшнс, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Сосуд беззаконий Подробнее...2017397бумажная книга
Гибер ЭрвеЦитомегаловирус. Больничный дневникБольничная палата - обманчивый коварный кокон, который понемногу преображает все внешнее пространство реальности - даже коридор - в нечто страшное. ""Цитомегаловирус" был опубликован в январе 1992… — Колонна Пабликейшинз, (формат: 84x108/32, 224 стр.) VASA INIQUITATIS -СОСУД БЕЗЗАКОНИЙ Подробнее...2017423бумажная книга
Ю. А. ЗахаровГерпес - чума XXI века. Цитомегаловирус, кондиломы, бородавки, лишай"Ороси корень - и ветвь расцветет" - гласит восточная мудрость. Работа доктора Захарова подобна этому древнему утверждению. Исцелить герпес возможно. Как это сделатьрассказывается в очередной книге… — Яуза, (формат: 84x108/32, 224 стр.) Метод доктора Захарова Подробнее...2000172бумажная книга
Инфекционные заболевания. Что советуют врачиИнфекционные заболевания широко распространены во всем мире. Большую часть недугов провоцируют различные микроорганизмы (бактерии, вирусы, грибки, простейшие), которые подтачивают здоровье человека… — Газетный мир, (формат: 84x108/32, 128 стр.) Как лечить? Подробнее...201497бумажная книга
Платонова Е.Вирусные заболевания. Что советуют врачи (16+)Болезнетворный вирус - это инфекционный агент, который не способен питаться и самостоятельно размножаться. Во внешней среде он неактивен и ведет себя как обычное химическое вещество. Но стоит вирусу… — Газетный мир, (формат: 200.00mm x 126.00mm x 5.00mm, 127 стр.) как лечить? Подробнее...2016107бумажная книга
Платонова Е.Вирусные заболевания. Что советуют врачиВ нашей книге мы расскажем о таких болезнях, как грипп, корь, ветряная оспа, цитомегаловирус, геморрагическая лихорадка, энцефалит, серозный менингит, вирусный гепатит и ВИЧ. Вы узнаете, какими… — Газетный мир «Слог», (формат: 200.00mm x 126.00mm x 5.00mm, 127 стр.) Как лечить? Подробнее...2016102бумажная книга
Платонова Е.Вирусные заболевания. Что советуют врачиВ нашей книге мы расскажем о таких болезнях, как грипп, корь, ветряная оспа, цитомегаловирус, геморрагическая лихорадка, энцефалит, серозный менингит, вирусный гепатит и ВИЧ. Вы узнаете, какими… — Газетный мир, (формат: 84x108/32, 224 стр.) В помощь практикующему врачу Подробнее...201688бумажная книга
Валацикловир Канон 500 мг № 10 таблеткиТорговое наименование: Валацикловир Канон Международное непатентованное или группировочное название: валацикловир. Лекарственная форма: таблетки, покрытые пленочной оболочкой. Состав: 1… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...412бумажная книга
Ацикловир лиофилизат для раствора для инфузий 250 мг № 1 флаконАЦИКЛОВИР, порошок лиофилизированный для приготовления раствора для инфузий 250 мг. Международное непатентованное название Ацикловир. Acyclovir. Фармакотерапевтическая… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...190бумажная книга
Кольпоцид CrystalMatrix-FS гель интравагинальный 5 мл № 5 тюбикиХарактеристика Кольпоцид®представляет собой комплекс натуральных компонентов, обеспечивающих улучшение регенерации, повышение противовирусного иммунитета. Действие на организмКомпоненты… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...1083бумажная книга
Эпиген интим 15 мл спрейФорма выпуска Спрей 0, 1% для наружного и местного применения Состав В 100 мл средства содержится: глицирризиновая кислота активированная 0, 1 г., что эквивалентно аммонию глицирризинату… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...892бумажная книга
Зовиракс гл. мазь 3% 4, 5 гФармакологическое действие Противовирусный препарат, синтетический аналог пуринового нуклеозида. Обладает способностью ингибировать in vitro и in vivo вирусы герпесачеловека, включая вирус Herpes… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...290бумажная книга
Эпиген интим гель для интимной гигиены 250 млРаствор от светло-желтого до светло-коричневого цвета, имеющий характерный запах. Фармакологическое действие Фармацевтическое действие Действующим веществом препарата Эпиген интим является… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...842бумажная книга
Ацикловир лиофилизат для раствора для инфузий 500 мг № 1 флаконАЦИКЛОВИР, порошок лиофилизированный для приготовления раствора для инфузий 500 мг. Международное непатентованное название Ацикловир. Acyclovir. Фармакотерапевтическая группаПротивовирусные… — (формат: 84x108/32, 224 стр.) Подробнее...380бумажная книга

dic.academic.ru

как понимать искусство, дневник о СПИДе и Ротшильды в плену джаза

Герои сегодняшнего обзора книг не вписываются в обыденные рамки. Современное искусство мало кто любит и еще меньше понимают. ВИЧ-инфицированных предпочитают не замечать. Мать, бросившая мужа и пятерых детей ради связи с чернокожим музыкантом, в глазах общества достойна порицания. Как понимать других — противоположную точку зрения, иную сексуальную ориентацию и поведение?

Оссиан Уорд «Искусство смотреть. Как воспринимать современное искусство»

Кто: Британский арт-критик, автор статей о современном искусстве для периодических изданий и каталогов выставок. Автор книги «Современная фотография».

Что: Авторский путеводитель по миру современного искусства. Написанная живым и доступным языком книга будет полезна тем, кто любит посещать музеи совриска, но не всё там понимает. В ней нет слов «концепция», «диалектика», «парадигма», которые любят использовать высоколобые арт-критики. Под современным искусством Оссиан Уорд понимает всё, что было сделано после 2000 года. «Искусство смотреть» отсылает к известной книге британского искусствоведа-марксиста Джона Берджера «Искусство видеть». Однако свою книгу Уорд основывает не на левой идеологии. Он придумал собственный метод tabula rasa, что в переводе с латинского означает чистая доска. Суть его очень проста. Сталкиваясь с произведением современного искусства, забудьте вcё, что вы знали. Просто смотрите. В каждой из глав Уорд разбирает работы известных художников, методы которых можно отнести к следующим категориям: развлечение, конфронтация, событие, послание, зрелище, шутка и медитация. Вот, например, как Уорд предлагает смотреть 24-часовой киноколлаж Кристиана Марклея:

«Несмотря на то, что „Часы“ показывают в тёмном, тихом помещении, что обычно сразу отталкивает посетителей музеев, этот фильм одновременно гипнотизирует и будоражит, пускай его практически невозможно посмотреть за один раз от начала до конца. Невозможность полного просмотра принципиальна для смысла „Часов“ как произведения искусства».

Словосочетание «русский художник» встречается только один раз по поводу бриллиантового черепа Демиэна Херста («группа русских художников разыграла даже сатирический судебный процесс; обвиняющая сторона настаивала, что к искусству он отношения не имеет»). Книга хорошо иллюстрирована и доказывает, что современное искусство — это не сложно.

Фото: Юрий Куроптев

Цитата: «Для критического взгляда на произведение нужно задержаться перед ним на одну-две минуты; я использую в качестве ориентира пять глубоких вдохов и выдохов. Очень часто мы судим книгу по обложке, списывая со счетов произведение современного искусства сразу же, как видим его: „Слишком абстрактно, я даже не буду пытаться понять“, — наша обычная отговорка. Я не предлагаю вам себя наказывать и часами разглядывать каждое произведение; просто задержитесь, уделите ему несколько минут спокойного созерцания, — это поможет вам открыть для себя потенциальный смысл работы».

Эрве Гибер «Цитомегаловирус»

Кто: Французский писатель и журналист. Фотограф и сценарист, получивший Пальмовую ветвь на Каннском кинофестивале. Первопроходец гей-темы, автор романа про СПИД «Другу, который не спас мне жизнь».

Что: Дневник, а по сути предсмертные записки, который Эрве Гибер вёл с 17 сентября по 8 октября 1992 года в больнице, куда его доставили из-за осложнений, вызванных ВИЧ-инфекцией. Гибер детально описывает больничный быт («никакой дезинфекции в палате не проводилось, даже не подмели: под кроватью обрывки от перевязки»), скудный вид из окна («провинциальный бульвар, какой-то лесок, фирма по аренде и ремонту грузовиков, больничная автостоянка, несколько деревьев. А вдалеке — Париж»), своё состояние («слабость, усталость, листаю газеты»). Ничего выходящего за рамки обыденности в этих записях нет. Он постепенно теряет силы, аппетит, зрение. Периодически вспоминает своих друзей (философа Мишеля Фуко, который недавно умер от такой же болезни). Больничный дневник становится для Гибера способом отвлечься («думал, что больше не смогу вести этот дневник из-за потрясения, но это единственный способ забыть»). В «Цитомегаловирусе» Гибер описал не столько историю болезни, сколько хронику медленного угасания, наполненную меланхолией и горькой самоиронией.

Примерно за год до описываемых событий Эрве Гибер снял на портативную камеру фильм «Стыд или бесстыдство». Это своеобразный видеодневник, который рассказывает о смертельной болезни человека. Вот он сидит в домашнем кресле, вот он во время поездки, на приеме у врача и в гостях. После смерти писателя этот фильм был показан телевидению и вызвал бурные дискуссии: это один из первых фильмов, посвящённых проблеме СПИДа.

Фото: Юрий Куроптев

Цитата: «Прежде мне говорили: „У вас красивые глаза“ или „У тебя красивые губы“, теперь медсёстры мне говорят: „У вас красивые вены“. Врач — девушка с иностранным акцентом, делающая ультразвуковое исследование, говорит ассистенту, склонившемуся позади неё над экраном: „Посмотри, как красиво!“ И мне: „У вас особенное, очень редко встречающееся внутреннее строение. Оставим несколько снимков для нашего отделения“».

Ханна Ротшильд «Баронесса. В поисках Ники, мятежницы из рода Ротшильдов»

Кто: Журналист и продюсер.

Что: Биография Понноники Ротшильд, двоюродной бабушки Ханны, на фоне страшных испытаний XX века. Понноника Ротшильд или просто Ника прожила большую долгую жизнь — и даже не одну, а несколько. Она родилась в Англии в 1913 году. Воспитывалась в поместье Ротшильдов, вышла замуж за барона, жила во Франции, во время Второй мировой войны вступила в армию Свободной Франции и вместе с мужем сражалась в Африке, затем в Италии и Франции. Она родила пятерых детей, вместе с мужем жила в Норвегии, а затем в Мексике, где он был послом. Но однажды её жизнь круто изменилась. В конце сороковых годов она приехала из Мексики в Америку, чтобы купить новые джазовые пластинки. И услышала композицию «Около полуночи» джазового пианиста Телониуса Монка. Музыка настолько её потрясла, что она решила остаться в Америке. Бросила мужа и пятерых детей. Подружилась с чернокожими джазовыми музыкантами, которые называли её «Баронесса».

В Америке её имя не раз попадало на обложки таблоидов. В её гостиничном номере умер великий саксофонист Чарли Паркер по прозвищу «Птица». В ту роковую ночь страдавшему от героиновой зависимости музыканту было некуда идти, и он пришёл к Нике. А спустя несколько часов скончался от сердечного приступа. Телониусу Монку она стала другом, продюсером и спонсором. Её любовь к Монку была настолько сильна, что она взяла на себя вину за хранение марихуаны, которую полицейские обнаружили в вещах Монка. После этого Ника едва не получила тюремный срок. Ханна Ротшильд попыталась понять, что заставило Нику круто изменить свою жизнь. И в итоге написала удивительную книгу — о семье Ротшильдов, страшных испытаниях двадцатого века и Нике — женщине, которая хотела быть «поверх барьеров». А не об этом ли джаз? Нике посветили двадцать композиций, которые написали такие великие музыканты, как Сонни Ролинз, Арт Блейки и многие другие. Среди них выделяется лирическая «Панноника» Телоуниуса Монка, которая стала классикой джаза.

Фото: Юрий Куроптев

Цитата: «В джазе я разбиралась плохо, но Ника никогда не давала мне почувствовать себя „не в теме“, „не клевой“, её нисколько не огорчало, что я не знаю таких слов, как „хаза, чувак, зут, жирдяй, обдолбаться“, а „Джек“ для меня просто имя. Лишь в одном вопросе она проявляла непоколебимую твердость: Телониус Монк был гений, в одном ряду с Бетховеном. Она называла его „Эйнштейн музыки“ и восьмым чудом света, раз уж принято насчитывать семь».

zvzda.ru

Эрве Гибер - СПИД - стр 1

Роман французского писателя Эрве Гибера "СПИД" повествует о трагической судьбе нескольких молодых людей, заболевших страшной болезнью. Все они - "голубые", достаточно было заразиться одному, как угроза мучительной смерти нависла над всеми. Автор, возможно, впервые делает художественную попытку осмыслить состояние, в которое попадает молодой человек, обнаруживший у себя приметы ужасной болезни.

* * *

ЭТО одиночество, отчаяние, безнадежность…

ЭТО предательство вчерашних друзей…

ЭТО страх и презрение в глазах окружающих…

ЭТО тягостное ожидание смерти…

СПИД… Эту страшную болезнь называют "чумой XX века". Сегодня от нее спасения нет - заболевшие обречены. Связанный с сексуальной сферой человеческой жизни, СПИД собирает свою кровавую жатву в первую очередь в "группах риска" - среди гомосексуалистов, проституток, наркоманов… Но уже известны сотни случаев, когда этой болезнью заражаются ни в чем не повинные Люди. Преступная небрежность врачей, непроверенная донорская кровь, "грязные" хирургические и стоматологические инструменты… А в итоге - сломанные судьбы, рухнувшие надежды, преждевременная гибель…

СПИД - роман-предупреждение, сигнал опасности, способный спасти миллионы жизней.

Эрве ГиберСПИД

1

Три месяца я болел СПИДом. Вернее, целых три месяца мне казалось - у меня смертельная болезнь, именуемая СПИДом. Нет, это не выдумка, я был болен на самом деле, обследования и анализы подтверждали: в крови идет процесс разрушения. И все-таки три месяца спустя случилось чудо, и я почти поверил, будто сумею избавиться от болезни, которую весь мир до сих пор считал неизлечимой. Никому, кроме самых близких друзей, а их можно пересчитать по пальцам, я не говорил, что обречен, и никому, кроме тех же друзей, не сказал, что сумел выпутаться и благодаря чуду стану одним из первых людей в мире, выживших после этой неумолимой болезни.

2

Сегодня 26 декабря 1988 года, когда я начинаю свою книгу; в Риме, куда я приехал один, сбежав от горстки друзей, которые пытались удержать меня, опасаясь за мое душевное состояние; сегодня, в выходной день, когда все магазины заперты и на улице можно встретить только иностранцев; в Риме, где я окончательно понял, что не люблю людей и готов бежать от них, как от чумы, и поэтому не знаю теперь, с кем и где мне пообедать; через много месяцев после тех трех, когда я каждой клеточкой мозга верил в свою обреченность, а потом точно так же поверил, будто произошло чудо и я спасен, - переходя от сомнения к уверенности и от отчаяния к надежде, живя меж двух крайностей, меж обреченностью и спасением, я не знаю теперь, за что мне уцепиться. Иногда мне кажется: мое выздоровление - всего-навсего приманка в западне, для утешения, или в самом деле научно-фантастическая история, героем которой избран я, или, скорее всего, я просто-напросто достоин осмеяния, ибо по-человечески жажду этой благодати, этого чуда. Пока я нащупываю костяк своей новой книги, которую уже несколько недель ношу в себе, но не знаю еще, какой она будет, конец у нее пока не один, их много, и каждый - не то предчувствие, не то некое смутное желание развязки, поскольку истина еще сокрыта от меня; и вот, пытаясь нащупать этот костяк, я убеждаю себя, что смысл существования книги - в вибрирующем, размытом сомнении, которым живут все больные на свете.

3

Здесь я один, но за меня тревожатся - я, мол, не жалею себя, со мной вместе мучаются; те самые друзья, которых можно перечесть по пальцам, как говорит Эжени, постоянно звонят мне, выражают сочувствие, а я окончательно понял, что не люблю людей, нет, совсем не люблю, скорее, ненавижу, и этой упорной ненавистью, пожалуй, все и объясняется; я задумал книгу, чтобы иметь собеседника, товарища, с которым можно обедать, спать рядом, видеть сны, хорошие и дурные, - иметь единственного реально существующего друга. Книга - мой друг, вроде бы я уже хорошо его знаю, - а сейчас она водит меня за нос, хотя иллюзия того, что капитан корабля - я, есть. Но дьявол, Т.Б.[1], засел у меня в трюме. Я перестал его читать, чтобы приостановить процесс отравления. Говорят, вторичное попадание в организм вируса СПИДа через кровь, сперму, слезы заново поражает страдающих этим недугом; а может быть, эти слухи просто помогают сузить область его распространения?

4

Начавшийся у меня процесс разрушения крови ширился день ото дня, мой тогдашний диагноз - лейкопения. В последних анализах, сделанных 18 ноября, число клеток Т4 равно 368, тогда как у здорового человека их от 500 до 2000. Т4 - та разновидность лейкоцитов, которую вирус СПИДа разрушает в первую очередь, постепенно ослабляя иммунную защиту организма. Окончательный распад (пневмоцистоз - разрушение легких, токсоплазмоз - мозга) начинается при падении уровня Т4 ниже 200, теперь этот процесс замедляют с помощью АЗТ[2].

Когда СПИД только появился, Т4 называли "the helpers", сторожами, а другую разновидность лейкоцитов, Т8, - "the killers", убийцами. До того как заговорили о СПИДе, один изобретатель электронных игр показал на экране его распространение в крови. Он придумал игру для подростков: по лабиринту бегает приводимая в движение ручкой желтая фигурка, поедая все на своем пути, уничтожая в углах и закоулках исконных обитателей. Ей угрожает только одно: размножение и нашествие красных фигурок, еще более прожорливых. Со СПИДом все как в этой популярной игре, но аборигены лабиринта - Т4, желтые фигурки - Т8, которые преследует ВИЧ-вирус - красные фигурки, с ненасытной жадностью поглощающие иммунных аборигенов. Анализы пока не подтвердили мою болезнь, но как-то раз я неожиданно ощутил, что кровь у меня словно бы обнажилась, оголилась, а до этого ее словно бы защищала некая оболочка, покров, я не чувствовал его, но знал, что он есть, так и должно быть, а потом покров почему-то исчез. И теперь мне предстояло жить с обнаженной, уязвимой кровью, которой грозят всяческие ужасы, словно голому нежному телу. У меня беззащитная кровь, вся и навсегда, если только мне не заменят ее на чужую, что маловероятно, постоянно обнаженная кровь, она всюду под угрозой - в городском транспорте, на улице, на нее постоянно нацелено жало опасности. Интересно, можно ли угадать это по глазам? Нет, я не стараюсь придать взгляду выразительность, думаю лишь о том, чтобы он не стал чересчур выразительным, как у узников концентрационных лагерей из документального фильма "Ночь и туман".

5

Смерть пришла ко мне из зеркала, я увидел ее в собственных глазах задолго до того, как она и в самом деле прижилась во мне. Неужели я делюсь тайной смерти, когда смотрю другим в глаза? Я никому ведь об этом не рассказывал. Пока не начал писать книгу, никому особенно не рассказывал. Как Мюзиль, я предпочел бы иметь достаточно сил, неуемной гордыни и благородства, чтобы не брать друзей в заложники, оставить их вольными, как ветер, беспечными и вечными. Но что поделать, когда сил нет, когда ты издерган до предела, когда болезнь посягает уже и на дружбу? И я сказал кое-кому - Жюлю, потом Давиду, Густаву и еще Берте, я не хотел ничего говорить Эдвиж, но почувствовал, только раз пообедав с нею в молчании и притворстве, - она от меня отдалилась, и если сейчас же не вернуть наши отношения искренностью, произойдет непоправимое, и я сказал, чтобы не изменить дружбе. Обстоятельства вынудили меня поделиться и с Биллом; после этого мне показалось, будто я окончательно закабален и болезнь уже вышла из-под моего контроля. Еще я сказал Сюзанне, она так стара, что не боится уже ничего на свете, ибо в жизни никого и ничего не любила, кроме своей собачонки, которую недавно оплакала, отправив в душегубку. Сюзанне девяносто три года, но мы сравнялись с ней в возрасте благодаря моему признанию, хотя, может быть, она тут же забыла о нем или сочла его своей собственной выдумкой. Да, я сказал Сюзанне, которая способна тут же позабыть о такой чудовищно важной вещи. Не сказал я ничего Эжени, мы с ней завтракали в "Клозери", и, наверное, она все прочла по моим глазам. С Эжени я скучаю все больше и больше. Кажется, хорошо мне только с теми, кто знает, потому что все обесценилось, обесцветилось, стало пресным по сравнению со страшной новостью. Признаться родителям - значит стать мишенью, тут меня обольют грязью сразу все ничтожные людишки, сунут мордой прямо в кучу дерьма. Главная моя забота сейчас - умереть вдали от родителей, укрыться от их взгляда.

6

Когда я понял это, я сразу же сообщил доктору Шанди, едва став его пациентом. Я сказал ему: СПИД, собственно, не болезнь, счесть его болезнью было бы чрезмерно просто, нет, это - отсутствие сил, апатия, она выпускает на волю живущего в человеке монстра, и я вынужден добровольно отдать ему себя на растерзание, позволить изъязвить живую плоть, как бывает обычно с мертвой. Пневмоцистоз, что душит легкие, закрывая доступ воздуху, подобно боа-констриктору, и токсоплазмоз, разлагающий клетки мозга, скрыты в организме каждого человека, но сбалансированность иммунной системы лишает вредителей возможности окрепнуть и утвердиться. Зеленую улицу им открывает СПИД, он прорывает все шлюзы, и тогда приходят разрушение, хаос. Мюзиль, не зная всей серьезности своей болезни, уже лежа на больничной койке, сказал мне - до того, как это обнаружили ученые: "Зараза, видно, пришла к нам из Африки". СПИДом, перекочевавшим в нашу кровь из крови зеленых мартышек, болеют ведьмы и колдуны.

www.profilib.net

Эрве Гибер Цитомегаловирус. Больничный дневник категория Книги

РУССКИЙ
  • English
  • Español
  • Français
  • Italiano
РУБ
  • EUR €
  • USD $
В аккаунт
  • В аккаунт
  • Наши контакты
  • Просмотр
  • В аккаунт

www6.sunnysearch.ru